Ключевые работы этнографа Халела Аргынбаева теперь доступны и на русском языке
Галия Шимырбаева, "Казахстанская правда", 13 ноября
Два года назад научная общественность страны отметила 100-летие выдающегося казахского этнографа второй половины XX века V Аргынбаевскими чтениями. Вслед за этим отдел этнологии Института истории и этнологии им. Ш. Уалиханова приступил к изданию избранных трудов ученого в трех томах. Главной особенностью проекта стали переводы на русский язык ключевых работ, изначально написанных на казахском: очерков о скотоводстве ("Қазақтың мал шаруашылығы"), семье и браке, а также о декоративно-прикладном искусстве казахов.
В планах у института инициировать перевод основополагающих трудов Халела Аргынбаева на английский язык.
– До сегодняшнего дня никто, кроме него, не смог так доступно, подробно и точно описать ключевые для казахов институты на основе собственных полевых наблюдений, – говорит научный руководитель проекта, заведующая отделом этнологии и антропологии Института истории и этнологии им. Ш. Уалиханова Аксункар Абдулина. – Выезжая в этнографические экспедиции в 50–60-х годах прошлого века, он успел застать людей, которые могли детально воссоздать богатую этнографическую историю народа.
В третий том, который сейчас находится в печати, включены рецензии на труды коллег – например, на книгу "Караван времени" об Узбекали Жанибекове и исследование Марата Муканова о родоплеменном составе казахов, а также письма крупных советских этнографов Саула Абрамзона, Кирилла Королева, Ирины Захаровой (научного руководителя Халела Аргынбаева) и других. Всех этих ученых объединяла общая работа над созданием этнографического Атласа Средней Азии и Казахстана. Эта переписка уже издавалась, но в трехтомном переиздании трудов Аргынбаева тексты писем уточнены и дополнены научными комментариями, которые раскрывают сложные для широкого читателя моменты и разъясняют казахские термины.
То, что труды одного из первых профессиональных этнографов Казахстана, несмотря на их востребованность, публикуются только сейчас, Аксункар Абдулина объяснила тяжелым положением с недостаточным финансированием науки в начале 90-х годов, когда происходило колоссальное сокращение научных кадров. Позже, когда страна встала на ноги, исследования стали проводиться через грантовое финансирование.
– Мы выиграли грант на перевод трудов Халела Аргынбаева только в 2024 году, хотя идея об этом родилась у этнолога Серика Ажигали, возглавлявшего наш отдел с 1999 по 2019 год, еще в нулевые, – рассказывает она. – Чтобы осуществить перевод на другой язык, институт нанимал профессиональных переводчиков, но работа все равно шла тяжело из-за обилия специфических этнографических терминов. Поэтому мы сами, сверяя текст с казахским оригиналом, занимались смысловой и стилистической редактурой.
Одна из ключевых работ Халела Аргынбаева – очерк о казахском скотоводстве, ставший первым фундаментальным этнографическим исследованием этой темы, был написан им в 1969 году. В нем освещались вопросы, связанные как с выбором пастбищ с учетом травостоя, так и с условиями работы табунщиков, спасавших скот во время буранов и джутов. Приведем фрагмент из жизни профессионального табунщика Жусипбека Карабайулы, жившего в начале XX века в Баянаульском районе: "Опытный Жусипбек, предвидя снегопад и вьюгу по признакам изменяющейся погоды и поведению лошадей, требовал от своих помощников тщательной подготовки. Для этого каждому табунщику давали пару хорошо накормленных и отдохнувших жеребцов, карманы наполнялись куртом, в дорожные мешки клали вареное мясо, а к седлу привязывали теплую одежду. С началом бури все наездники находились внутри табуна. Когда буран усиливался и лошади, вдруг сбившись в плотную массу, с ржанием начинали бешеный, неуправляемый бег, опытный табунщик пробирался в начало табуна к ведущему жеребцу и по возможности старался замедлить его скорость, чтобы избежать опасных мест".
Особое внимание автор уделил методам народной ветеринарии: он подробно описал копившийся веками опыт лечения животных от различных болезней народными лекарями оташы. Например, хирургические операции у крупного рогатого скота по удалению в глазу бельма (ноғала), вылущиванию ножом подкожных опухолей у лошадей при лечении сибирской язвы (жамандат, ісік, тегене).
Еще одна интереснейшая тема исследований Аргынбаева касалась брака и семейных отношений. В своей монографии, посвященной этому вопросу, ученый с научной точки зрения рассмотрел институт калыма, связав его с особенностями степной экономики.
Оренбургская пограничная комиссия в 1846 году отправила для сбора сведений о казахском обычном праве в западные и центральные районы кочевий Младшего жуза специального чиновника д’Андре. Тот в отчете, как писал Халел Аргынбаев в очерке "Калым и приданое", уделил внимание и вопросу выкупа невесты. По словам д’Андре, пока калым не уплачен в полном объеме, оговоренном сватами, проводы невесты не проводятся (қалыңдық ұзатылмайды). В исследованных им регионах размер и состав калыма варьировались и делились на три размера. По первому размеру, предназначенному для самых богатых, давали 120 баранов, 32 лошади (обязательно 8 кобыл, остальные без учета возраста и пола) и 4 верблюда пяти лет. По второму размеру состав калыма включает 60 баранов, 16 лошадей и 2 верблюда в возрасте пяти лет. По третьему (для самых малоимущих) – 16 лошадей и 4 кобылы с жеребятами.
В условиях кочевого хозяйства роль женщины была исключительно важной. Поскольку большая часть работ по переработке продукции скотоводства ложилась на ее плечи, вступая в брак, мужчина обретал не просто супругу, но и незаменимую труженицу. В этой системе координат калым выступал своего рода компенсацией роду девушки за потерю рабочих рук.
Поэтому даже жасау (приданое), который, как считал Аргынбаев, возник чуть позже института калыма, с переходом невесты в род мужа полностью поступал в распоряжение его семьи. Молодой жене принадлежали только личная одежда, украшения и постель. Именно это имущество она и могла вернуть в случае развода. Они в степи происходили редко, но все же случались. Для этого должна была иметься веская причина, самой главной из них была бездетность.
И тем не менее положение женщины в семье было особым. Приведем фрагмент из очерка Халела Аргынбаева "Положение женщины-казашки в семье": "Не будет ошибкой сказать, что в целом казахи уделяли много внимания достоинству женщины. Казахская семья среднего достатка прежде всего заботилась о красоте своих женщин, а состоятельные люди и вовсе стремились окружить их роскошью. В любой семье самую дорогую одежду и драгоценные украшения из золота и серебра носили именно они – матери, жены и дочери. Им принадлежали лучшие иноходцы с мягким ходом, нарядные седла и статные скакуны, попарно запряженные в повозки. Могло ли подобное быть возможным в обществе, где женщину не уважают? Изречение "Женщина – украшение мужчины" ("Әйел – ердің көркі") в народном фольклоре присутствует совершенно не случайно. В образцах устной литературы часто встречаются повествования о мудрых, находчивых, добродетельных женщинах, являющихся примером для будущих поколений.
Основное неравенство казахских женщин заключалось в том, что их выдавали без их согласия. Помолвка сверстников (мальчика и девочки), согласно обычаям, происходила еще в раннем возрасте (атастыру) по воле отцов и их старших, влиятельных родственников. Но нередко бывали случаи, когда состоятельные вдовцы или мужчины (часто в возрасте 50–60 лет), желавшие взять вторую или третью жену, сватались к цветущим 15–16-летним девушкам (қыршын қыздар) из бедных семей. Столь же непростой была судьба женщин, оставшихся вдовами в 30–40 лет. Их, чтобы не отпускать из рода, выдавали за 12–13-летних мальчиков. Такой женщине приходилось не только вести все хозяйство, но и буквально растить своего малолетнего мужа (бала күйеу). К тому времени, когда он входил в пору зрелости, его жена-невестка (жеңге) была уже измученной годами женщиной и окрепший супруг нередко брал себе вторую жену – молодую тоқал".
...Воспитанный в традиционной казахской среде, Халел Аргынбаев с детства впитывал народную культуру: его отец наряду со скотоводством занимался деревообработкой. В 1930-е годы, спасаясь от голода, семья будущего ученого была вынуждена покинуть родной Баянаул. Путь лежал сначала в Кузбасс, а затем – на далекую Камчатку. Обладая природной наблюдательностью, мальчик еще в дороге подмечал тончайшие детали быта и уклада беженцев. Как признавался позже сам исследователь, именно эти глубокие детские впечатления определили его выбор в пользу этнографии.
После войны (был радиосвязистом с 1943 по 1945 год) Халел Аргынбаев поступил на исторический факультет КазПИ, затем некоторое время работал завучем в педучилище в Панфилове (сейчас – город Жаркент области Жетысу). Новый этап в его жизни начался в 1954 году, когда он поступил в аспирантуру от отдела этнографии Института истории, археологии и этнографии Академии наук Казахской ССР. Молодому ученому предстояло заполнить множество белых пятен в исследовании народной культуры: академическая этнография в Казахстане тогда только зарождалась. Поэтому исследования Халела Аргныбаева, посвященные как особенностям степной экономики, так и истории возникновения и развития семьи и брака у казахов, не утратили значения для науки до сегодняшнего дня.
- "Золотой гвоздь" тюркской письменности 20.11.2026
- Вернем память о Чингисхане на его историческую родину 18.11.2026
- "Малый бизнес" СССР 18.11.2026
- Экономика, семья и быт по-казахски 16.11.2026
- Лицензия номер один 16.11.2026
- "Долгой жизни вязала я кружево..." 16.11.2026
- Городище Актобе-Лаэти станет музеем под открытым небом 13.11.2026
- В Алматы обнаружили уникальное золотое украшение сакской эпохи 06.11.2026
- Жизнь после августа 1991-го. Часть 4 03.11.2026
- Кому опасен историк: реальные факты против конъюнктурного мифотворчества 28.10.2026









